В этом проекте профессор искусствоведения, театровед Дмитрий Трубочкин обсуждает наиболее интересные премьеры театров России с ведущими театральными критиками страны.

О спектакле «Дубровский» Дмитрий Трубочкин беседовал с театроведом и театральным критиком Натальей Витвицкой. 

«Дубровский» – не первая постановка Мурата Абулкатинова на сцене Красноярского ТЮЗа, но первая его работа в качестве главного режиссёра этого театра. Как отметила Наталья Витвитцкая, этот спектакль вполне можно назвать своего рода творческим манифестом, предложением художественной программы для театра от его нового творческого лидера.

Все подробности  –  на медиаплатформе СМОТРИМ по ссылке на запись программы от 15.01.2026. Разговор о спектакле «Дубровский» - во второй части программы (08:45).

14 декабря прошёл итоговый показ лаборатории Театра горожан на тему «Подростки с правого берега». На сцену Красноярского ТЮЗа в этот раз вышли 7 подростков в черных брюках, темных рубашках и майках – выбранный стиль одежды и черный фон буклетов со ссылкой на чат психологической помощи определили серьезное отношение к начавшемуся спектаклю. Перед микрофонами парни и девушки рассказывали реальные и частично выдуманные истории о своей жизни на правобережье Красноярска, меняясь их авторством друг с другом; часть текстов транслировалась на экране, сопровождаясь аудиозаписью голосов.

Сначала ребята размышляли о будущем: о желании стать психологом или человеком без страха; о стремлении к зарплате в 300 тысяч в месяц и жизни с любящим человеком; или о том, плохо ли быть по жизни «туповатеньким». Многие хотят переехать в Москву, Питер, Казань или Японию. К Красноярску у подростков разное отношение: некоторые не видят в городе перспектив (один даже назвал его «городом депрессии»), а у кого-то нет конкретных претензий – просто хочется попробовать что-то другое. Только жаль, что они не сказали о том, готовы ли что-то сделать, чтобы место, где они живут, стало лучше – было бы интересно, если бы эта мысль развилась.

Следующий блок был полон довольно мрачных образов: встречи ребят с «гопниками» и наркоманами на улице, потасовка с кондуктором в автобусе, акты домашнего насилия и изгнания на улицу зимой, ложные обвинения в школе… Все это подчеркивало дистанцию между миром детей и взрослых, мечтами и действительностью.

Отдельно было отмечено, что «у нас в семье не принято разговаривать» и что это «норма»; после показа один из подростков в ответ на вопрос даже сказал, что если бы заранее рассказал свою историю родителям, то не сидел бы здесь. Но ребята смогли преодолеть стеснение и поделиться друг с другом и с режиссерами спектакля Дарьей Поповой и Антоном Остапенко своими переживаниями, хотя для некоторых это было непривычно и удивительно.

Также ребята описывали черты своего характера: кто-то сильно привязывается к людям, у кого-то проблемы с проявлениями агрессии, а кто-то не ощущает себя главным героем своей жизни (не видит в ней ничего особенного и не считает, что на что-то может повлиять). Несколько обособленно стояла тема мошенничества и его природы, но, как было сказано после, она была нужна некоторым ребятам, чтобы принять, что не они одни плохие на свете, что взрослые тоже живут, как хотят, и что непростые условия жизни влияют не только на детей.

Во время выступлений ребята собирали и складывали картонные коробки одна на другую и записывая на них маркерами ключевые слова из историй (что суетой и шуршанием несколько отвлекало от высказываний). Но в конце блока про мечты участники показа стали крушить картонное сооружение под песню с эмоциональным надрывом, в которой неоднократно повторялись слова «их не слышат» и «не стесняйся своих чувств». После они принялись собирать коробки вновь. Коробки могут восприниматься и как рухнувшие детские мечты, и как кирпичики стены, которой ребята пытались защититься от мира. Это разрушение – способ высвободить накопившуюся негативную энергию, заявить миру о боли внутри. А, возможно, кто-то хотел спрятаться в коробку от этого мира.

В ходе обсуждения зрительницей был задан вопрос, намеренно ли были подобраны такие мрачные истории. Но подростки отвечали, что не воспринимают их именно так – даже в рассказах о кондукторе и наркомане они находили веселое. И в представленной выборке историй у режиссеров не было направленности на негатив. Кстати, ребята сами принимали решение о своем участии в проекте. И хоть части зрителей позитива не хватило, дети подчеркнули, что на мир невозможно смотреть сквозь розовые очки.

Другие зрители положительно оценили спектакль, выражая свое понимание и принятие того, что чувствуют участники этой лаборатории Театра горожан, поскольку сами через подобное проходили и хорошо помнят свое состояние в подростковом возрасте. Некоторые зрительницы призывали остальных взрослых внимательнее и трепетнее относиться к переживаниям детей, ведь для подростков всё это впервые, они еще не знают, как реагировать на трудности, к тому же очень восприимчивы в этом возрасте. Взрослый, более опытный человек должен не обесценивать эти переживания, а поддерживать и помогать в решении возникающих проблем. Сами дети говорили, что хоть они не познали проблем взрослой жизни, тоже испытывают тяжелые эмоции. В конце даже родилось предложение повторно показать этот спектакль учителям.

Так чем же отличаются подростки правого берега Красноярска от подростков левого? В обсуждении говорилось о стереотипах, что на той стороне реки жизнь богаче, ярче, интереснее. Но зрители озвучили мнение, что ничем дети не только на двух берегах Енисея, но и в разных городах не отличаются – у всех подобные проблемы, все имеют схожие переживания.

Если взглянуть на окружающий мир глазами большинства подростков, то он представляется довольно жестоким, а спасение можно найти, скорее, в ином месте. И во многом тогда этот показ не столько о самих подростках и о том, как они видят этот мир, сколько о том, как он на них влияет и каких проблем он полон. А это вопрос уже к взрослым: способны ли они слышать и понимать подростков, помогать решать их проблемы и учиться жить в этом мире? В ходе обсуждения также возник вопрос уместности проведения границы между поколениями: разве поднятые проблемы взрослых не касаются, и они сами их не проживают? Поэтому этот спектакль стал своего рода срезом нашего общества.

Дмитрий Злобин

Встретились как-то в театре Александр Пушкин и Брэм Стокер, и получился спектакль Мурата Абулкатинова — такой анекдотической формулой можно описать «Дубровского» в Красноярском ТЮЗе. Троекуров здесь очень уж похож на графа Дракулу, его сопровождает свита из приспешников и мертвых невест; Владимир Дубровский — конечно, Абрахам ван Хельсинг, взявший на себя миссию победить всю эту нечисть; а Маша Троекурова — вероятно, Мина Харкер, именно ей доступны и мистический мир отца, и реальность возлюбленного. Сюжету Пушкина это не мешает, мало что добавляет содержательно, но позволяет развести персонажей по разные стороны баррикад и найти сценический эквивалент жанру разбойничьего романа. Вот только анекдотом происходящее не назовешь — режиссер не в первый раз разбирается с экзистенциальными вопросами: существует ли предопределение, можно ли отказаться от губительной цели, и в какой момент наступает точка невозврата, когда человек теряет сам себя?

Сцена из спектакля.
Фото — Дима Штифонов.

В этом спектакле Мурат Абулкатинов, с одной стороны, продолжает размышления, начатые в «Евгении Онегине» здесь же, в Красноярском ТЮЗе: о выстраивании человеком собственной судьбы, выборах, которые не дают ему почувствовать полноту жизни, болезненном осознании ошибок и невозможности повернуть время вспять. С другой — возникшие в «Гамлете» в Театре на Таганке: о принадлежности к роду, необходимости выполнять заветы других, но при этом о желании жить свою жизнь, а не быть орудием мести, на пути к которой невозможно себя сохранить. Владимир Дубровский (в спектакле работают два состава артистов, я смотрела с Артемом Цикало) страдает от своей любови и своей миссии и задает почти гамлетовский вопрос: «Как я оказался в этой точке»? Он проходит путь от уверенности в том, что должен отомстить за разорение и смерть отца — записывает себя на камеру, фиксирует момент начала, — до совершенного непонимания того, что с ним происходит и каким человеком он становится. Одна из самых впечатляющих сцен — когда Дубровский прикасается к своим плечам, ребрам, ногам и, содрогаясь от боли, будто весь израненный, резкими выпадами вдруг начинает исполнять элементы народного танца.

Сцена из спектакля.
Фото — Дима Штифонов.

Вместе со своим постоянным соавтором, сценографом Софьей Шныревой, режиссер создает для персонажей замкнутое пространство. Сценическая площадка огорожена полукруглой стеной из деревянных досок — это дом Троекурова, напоминающий одновременно и русскую избу, и средневековый замок, как, например, Винтерфелл в «Игре престолов». В стене есть двери — высокая и широкая центральная и низенькие по обеим сторонам от нее, — но сбежать отсюда если и возможно, то лишь преодолев множество препятствий. Кажется, что за Машей и Дубровским все время подглядывает кто-то из приближенных Троекурова. Сверху для этого есть специальная площадка, оттуда обитатели замка наблюдают за схваткой Дубровского с медведем (артисты выносят на сцену медвежьи голову и шкуру), оттуда же на Машу смотрят Троекуров и ее будущий жених князь Верейский. На сцене в начале спектакля стоит длинный стол, накрытый белой скатертью, с массивными подсвечниками и белыми свечами — как будто все уже приготовлено к предстоящей свадьбе. Позже основной частью сценографии становится хрустальная люстра (привет режиссера самому себе из других спектаклей) — знак тепла и человеческой близости, ее свет как будто дает возможность Маше и Дубровскому разглядеть друг друга.

А. Цикало (Владимир Дубровский), К. Шарыпова (Мария Троекурова).
Фото — Дима Штифонов.

Дубровский в этом пространстве противопоставлен остальному миру, напрямую он с ним не сталкивается, но в доме Троекурова про него все время говорят. Каждое упоминание его имени вызывает одинаковую реакцию — гости замка и невесты «Дракулы» шипят с искривленными лицами, как если бы на них надели бусы из чеснока или окропили святой водой. В более ранних работах Абулкатинов разделял персонажей мизансценически, герой всегда находился в стороне от толпы — здесь нет такой необходимости, потому что Дубровский встречается с противником лишь в нескольких сценах и то в образе француза Дефоржа, когда Троекуров не понимает, кто на самом деле перед ним стоит.

А. Пузиков (Спицын), В. Ферапонтов (Троекуров).
Фото — Дима Штифонов.

В спектакле поэтому нет такой строгой геометрии, как в «Евгении Онегине» и «Гамлете»: кажется, что мизансцены более хаотичные, не выверенные точно, и от этого возникает ощущение спонтанности, импульсивности, что адекватно характерам и действиям персонажей. Спонтанен здесь Троекуров, которого Вячеслав Ферапонтов играет человеком развязным, уверенным в себе и своей безнаказанности. Он — сила, и осознание этого дает ему возможность действовать из сиюминутных желаний: казнить, миловать, стравливать человека с медведем или вдруг объявлять бал. Спонтанен и Дубровский, но спонтанность в его действиях связана с тем, что он мучится от происходящего, это проявляется в актерской игре — то холодной, рассудочной, то экспрессивной, как будто герой в горячке; это же поддерживается композицией — постоянными флешбэками. Дубровский словно застревает в переулках сознания, каждое воспоминание для него как душевный спазм, в разговоре с Машей он идет к стене, на которую отбрасывает тень, и внимательно всматривается в свои очертания — действительно ли это он. В этот момент словно происходит бой с тенью, становится понятно, что герой вынужден сражаться не только с окружающими, но и с самим собой, из прошлого или настоящего.

К. Шарыпова (Мария Троекурова).
Фото — Дима Штифонов.

В противовес мужским персонажам тиха и спокойна до финала Маша Троекурова (внимательная и чуткая работа Ксении Шарыповой). Сначала кажется, что она совесть спектакля — честная, рассудительная, примиряющая, в одной из сцен от нее исходит свечение. Маша не может повлиять на своего отца, но ей удается пробудить сомнения в Дубровском: стоит ли месть его мучений, принесет ли она ему облегчение? Героиня дает ему понять, что всегда есть выбор: они кружатся в вальсе на площадке, по которой «гуляют» косые лучи света, — сцена невероятной красоты (художник по свету Евгений Ганзбург), — и это возвращает Дубровского к нулевой отметке, теперь он может определить другое направление.

Сцена из спектакля.
Фото — Дима Штифонов.

Что касается Маши, то ее путь в спектакле — обнаружить в себе противоположное, то есть бесчеловечное: ближе к финалу она избивает служанку, когда просит передать записку возлюбленному. Как Дубровский замкнут в рамках фамильной чести, так и Маша оказывается плотью от плоти своего отца — актриса играет это как страшное, ошеломляющее открытие, которое после доводит героиню почти до истерики. В спектакле нет сцены, где Дубровский предлагает Маше бежать, здесь он пугается ее слов «я буду вашей» и ответственности за общее будущее, поэтому ей ничего не остается, кроме как отказаться от чувства и согласиться с тем, чего требует Троекуров — выйти замуж за выбранного им упыря. Так режиссер показывает, что время поступков прошло или снова еще не наступило: Дубровский прекращает поиск себя и исчезает где-то на просторах этой вселенной, а Маша уходит в несчастливую семейную жизнь, и их невстреча, в общем-то, будничная, рутинная, разрастается до масштабов трагедии, потому что мир так устроен, что встречи перестали случаться.

Мария Кожина, Петербургский театральный журнал, декабрь 2025

Красноярский ТЮЗ — один из лучших в стране театров, работающих для детей, подростков и взрослых, фантастические спектакли-феерии его бывшего художественного руководителя Романа Феодори и художника Даниила Ахмедова не раз становились номинантами и лауреатами премии «Золотая маска». Ученик Сергея Женовача Мурат Абулкатинов выпустил здесь уже две работы: камерную скандинавскую притчу про смерть «Поход в Угри-Ла-Брек» и стильного «Евгения Онегина» на большой сцене, получившего Гран-при фестиваля театрального искусства для детей «Арлекин». После этого успеха в 2024 году он был назначен главным режиссером театра.

Впрочем, для самого Мурата Абулкатинова это скорее продолжение размышлений, начатых в других постановках. Его режиссерский почерк узнается сразу же — лиричный и меланхоличный. Актеры произносят текст нарочито медленно, словно накапливают энергию, чтобы потом выплеснуть ее в экспрессивном танце. Классический сюжет режиссер не столько осовременивает или интерпретирует, сколько отстраняет, очищает от исторического и бытового контекста. Постоянный соавтор режиссера художник Софья Шнырева выстраивает вневременное условное пространство из грубых досок, меж которых иногда пробивается неземной свет (художник по свету Евгений Ганзбург). Метафизическое пепелище русской жизни с ее вечными заборами и частоколами, где пол засыпан золой от пожара. Для полноты картины перед сценой еще иногда опускается железная решетка — это и клетка с медведем, которого изображают, наваливая на одного из артистов множество шуб, и метафорическая стена, разделяющая влюбленных.

Но характер царящего тут зла не столько социальный, сколько инфернальный. Помещик Троекуров Вячеслава Ферапонтова — заносчивый, своенравный деспот, но не единственный антигерой. Короля тут играет свита: его приближенные выглядят шайкой нечисти, их передергивает и корежит от одного упоминания Дубровского как черта от ладана. Мистический вайб нагнетают и стол с оплывшими свечами, словно для какого-то ритуала, и тревожная музыка Симоны Маркевич, и костюмы в строгой черно-белой гамме. Собак из псарни Троекурова артистки в бальных платьях изображают, надевая черные маски и намордники. Даже безобидная соседка Глобова (Екатерина Кузюкова) выглядит роковой «пиковой дамой», а стряпчий Шабашкин (Александр Князь) — мелким бесом из табакерки.

В этом серпентарии любовь чистой душою Маши (Ксения Шарыпова) и романтического Дубровского (Артем Цикало) закономерна и обречена. Лирические сцены их тайных встреч на чердаке осенены светом спускающейся хрустальной люстры, которая стала уже фирменной деталью постановок Абулкатинова. А тоскующую в одиночестве героиню засыпает снегом, будто подвенечной фатой. Куда в самом деле без снега в русской классике?!

Герой мучительно размышляет: «Как я оказался в этой точке?» Все начиналось с благородных мыслей о мщении за бесчестие и смерть отца, о возмездии, которое должно свершиться на этом свете, а не на небесах. А обернулось «русским бунтом, бессмысленным и беспощадным», как напишет Пушкин уже позже, в «Капитанской дочке». Обернулось поджогом родного дома и страшной смертью в огне пусть не лучших, но все же людей. Эту сцену в спектакле решают условно — артисты обмазывают голые торсы золой, — что не отменяет ужаса происходящего.

Размышлять о справедливости и милосердии Мурат Абулкатинов начал еще в «Буре» Шекспира, поставленной им в «СамАрте»: там волшебник Просперо обнаруживает, что месть брату, отнявшему у него трон, не так сладка, как ему казалось во все годы заточения на необитаемом острове. Но еще более явные переклички возникают с «Гамлетом», которого режиссер в прошлом сезоне выпустил в Театре на Таганке. Принц датский в его версии отказывается мстить и убивать, не позволяет втянуть себя в замкнутый круг кровавой вражды, борьбы за власть, которая ему кажется бандитскими разборками. Дубровский, наоборот, поначалу исповедует архаичный принцип «око за око», но скоро понимает, что эта дорога ведет в тупик, что насилие и смерть не оставляют места для жизни и любви. А главной героиней спектакля внезапно оказывается Маша: она жертвует собой и соглашается выйти за старого князя (Анатолий Кобельков), чтобы спасти любимого от преследования. Знаменитой сцены с нападением на свадебный кортеж, породившей мем «Спокойно, Маша, я Дубровский», в постановке нет вовсе, хотя в анонсах обещали бойню в духе Тарантино. Так что определение «разбойничий роман» не вполне подходит. Скорее это готический триллер — жанр, популярный у подростков, которые обожают все мрачное и роковое. Так что премьера Красноярского ТЮЗа наверняка найдет свою целевую аудиторию и, возможно, даже заставит кого-то прочитать «Дубровского».

Марина Шимадина, «КоммерсантЪ», 24.11.2025

Вышло весьма кинематографично             

Источник: Дмитрий Штифонов / ТЮЗ

Палп фикшн

— Не тявкай на отца не тявкай на отца не тявкай на отца!.. — брызжа слюной и топая ногами, на репите в бешенстве кричит главный злодей романа и спектакля — вспыльчивый самодур и помещик, нагоняющий страху на всю губернию Кирилл Троекуров.

Ему только что дерзила дочь Маша, посмевшая защищать главного врага Троекурова — юного дворянина и разбойника Владимира Дубровского («Ш-ш-ш», — по-змеиному шипит после каждого упоминания фамилии троекуровская свита).

Маша, когда не боится перечить отцу               

Источник: Дмитрий Штифонов / ТЮЗ

Буквально смотрит сверху вниз

Источник: Дмитрий Штифонов / ТЮЗ

Зал без предупреждения прорезают панковские запилы I Wanna Be Your Dog группы The Stooges, под которые придворные дамы, лакеи и другие приспешники Троекурова облачаются в черные намордники и эпилептически извиваются в квази-БДСМ-танце. (Видео с, естественно, этой сценой зрители немного завирусили в разрешенных и запрещенных соцсетях).

На стене по-киношному высвечиваются титры с названием спектакля.

Та самая сцена

Источник: Дмитрий Штифонов / ТЮЗ 

На псарне

Источник: Дмитрий Штифонов / ТЮЗ

Как понимаете, свежая инсценировка неоконченного романа Александра Пушкина в ТЮЗе вышла в первую очередь довольно кинематографичной. Источники вдохновения угадываются легко, да их и не скрывают. Постановщик и с недавних пор главный режиссер красноярского ТЮЗа Мурат Абулкатинов посчитал, что популярный в XIX веке жанр разбойничьего романа — вполне себе основа для истории с отсылками к автору «Криминального чтива» (тем более, что роман Пушкина, в общем, и был эталонным бульварным чтивом эпохи романтизма).

Да, свежий тюзовский «Дубровский» — это (в какой-то степени) тарантиноид. Так в конце 90-х и начале нулевых называли фильмы, авторы которых подражали раннему Квентину Тарантино: криминальная история, нелинейное повествование, поток диалогов (если повезет со сценаристом, то — даже остроумных), аллюзии, скрытые цитаты и так далее.

— Так роман сам построен, — пояснял Мурат Абулкатинов. — Если держать повествование сцена за сценой, мне кажется, он немножко тонет и теряется. И это такой киношный рваный монтаж, мы к нему прибегли. И да, Тарантино вдохновлялись в том числе: и персонажами, и структурой.

Чтобы влюбленные герои оказались на чердаке, не их подняли наверх, а люстру спустили вниз

Источник: Дмитрий Штифонов / ТЮЗ

Структура в «Дубровском» и правда не совсем линейная, и то и дело в нить повествования врываются флешбеки (в эти моменты на стене включаются титры-подсказки «Ретроспектива»). Помимо Тарантино или раннего Гая Ричи (чьи первые фильмы, конечно, — типичные тарантиноиды, а та же I Wanna Be Your Dog звучит в «Карты, деньги, два ствола»), как минимум в первой трети спектакля неуловимо чувствуется и влияние покойного уже Дэвида Линча. Во многом за счет музыки.

Вот на заднем плане по-бадаламентиевски играет густой эмбиент, а вот, как на альбомах самого Линча, шуршит блюз, создавая устрашающую мистическую и непонятную атмосферу Твин Пикса. Периодически на стену в прямом эфире транслируют крупные планы произносящих монологи актеров, словно бы напоминая о лице агента Дейла Купера на весь экран в конце третьего сезона сериала. Троекуровское поместье Покровское — тоже, в общем-то, место с червоточиной. Нет белого коня, зато есть гигантский медведь на цепи. Маша Троекурова — страдающая от демонического отца Лора Палмер. Во вступительной, «собачьей» сцене танцующий карлик смотрелся бы, пожалуй, максимально уместно, но он остался в Черном Вигваме.

Мексиканская дуэль

Источник: Дмитрий Штифонов / ТЮЗ

Дубровский попал в загон с медведем

Источник: Дмитрий Штифонов / ТЮЗ

Айм э крип

В брошюре и в анонсах к спектаклю пишут, что история юного мстителя Владимира Дубровского — об экстренном взрослении и что она «до сих пор оставляет простор для трактовок: кто он — благородный мститель, бунтарь или просто человек, доведенный до отчаяния?» По сюжету, напомним, злодей Кирила Троекуров после ссоры со своим соседом Андреем Дубровским отнимает у того поместье, используя нечестный суд и малодушных чиновников, после чего Дубровский-старший сходит с ума и умирает, а его сын уходит в разбойники мстить за отца.

Ключевой в осмыслении себя момент в тюзовской постановке — флешбек-ретроспектива во втором акте, где Владимир Дубровский сжигает семейное поместье вместе с подтроекуровскими чиновниками, которые бесцеремонно пришли забирать дом и крепостных. Это определенно вторая по эффектности сцена в «Дубровском», хотя и поставленная при этом предельно минималистично: голые по пояс актеры обмазываются черной краской и сначала медленно, но затем всё быстрее и молча в панике бьют себя, чтобы потушить невидимое пламя. 

Сцена с пожаром

Источник: Дмитрий Штифонов / ТЮЗ 

Дубровский прокручивает в голове, что сделал

Источник: Дмитрий Штифонов / ТЮЗ

При этом стоит, пожалуй, признать, что во второй половине заданный в начале ритм спектакля теряется и действие местами провисает. Вместо танцев с пластикой Йена Кертиса всё больше разговоров о том, как главный герой дошел до жизни такой — но далеко не все диалоги тарантиновские, а саморефлексивные монологи на фоне горящих людей, иной раз кажется, повторяются.

Несмотря на поставленные вопросы, Владимир Дубровский определенно выглядит положительным романтическим персонажем, которого с трудом можно назвать противоречивым и неоднозначным. (В отличие, к слову, от Маши Троекуровой, которая в паре сцен и правда практически дает Лору Палмер. Ее персонаж ведь тоже проходит «экстренное взросление»).

Маша наседает на прислугу

Источник: Дмитрий Штифонов / ТЮЗ

Впрочем, постановщик Мурат Абулкатинов удачно говорит музыкой и как будто оставляет намеки насмотренному зрителю. Если помните, в одной из сцен романа, раскрывающих характер героя, замаскированный Дубровский уводит из поместья вдовы Анны Глобовой ее слугу, который украл деньги и свалил вину на разбойников. В спектакле Владимир Дубровский игриво делает это под Stuck in the Middle With You. А, если вспомнить, чем под эту песню занимался персонаж «Мистер Блондин» Майкла Мэдсена в тарантиновских же «Бешеных псах», то червоточину можно найти даже и в благородном Дубровском.

Замаскированный Дубровский появляется из-за стола…

Источник: Дмитрий Штифонов / ТЮЗ

... допрашивает слугу

Источник: Дмитрий Штифонов / ТЮЗ

… которому сейчас не поздоровится

Источник: Дмитрий Штифонов / ТЮЗ

Или, например, в начале третьих марвеловских «Стражей Галактики» енот Ракета, упиваясь самоуничижением, слушает и подпевает акустической версии Creep группы Radiohead о, так сказать, лишнем человеке (или в этом случае — о еноте). «Я придурок, чудак со странностями. Что я здесь делаю? Мне тут не место».

 «К чему здесь енот Ракета?..» — быть может, спросите вы. В общем, ни за что не поверите, какая песня звучит на финальных титрах «Дубровского».

Финальные титры

Источник: Дмитрий Штифонов / ТЮЗ

Александр Ибрагимов, NGS24.RU, 16.11.2025

«Завтра была война» (16+)

Спектакль «А зори здесь тихие…» долгие годы не покидал афишу театра. Спустя 15 лет его режиссёр Алла Васильева обратилась к другой повести Бориса Васильева, иначе, по-своему осмысляющей военный ужас. В «А зори здесь тихие…» война тянется уже несколько лет, и героини, хотя и живут надеждой, понимают, что смерть рыщет вокруг.

У «Завтра была война» совсем иная интонация, это ещё только 1940-й. Герои — старшеклассники, они дружат, ссорятся, любят, спорят со взрослыми, мечтают о будущем и не представляют, как следующий год перечеркнёт все планы. Наше знание о том, каким будет 1941-й, становится фильтром, который превращает типичную историю взросления в трагедию.

— Спектакль начинается и заканчивается одной и той же сценой. Ребята замирают, как на групповой фотографии. А на фоне пожелтевшие снимки, то есть мы буквально рассматриваем фото из семейного альбома.

Валерия Ахремюк, smm-специалист медиагруппы «Прима»

Сцена оформлена аскетично. Кроме фотографий, мы видим только десять стульев и один стол. Алла Васильева мастерски использует этот минимальный набор, чтобы вести зрителей от эпизода к эпизоду.

— Стулья выстраивали по два в ряд, и я сразу ощущала, что это школа. Потом стулья сложили треугольником — герои сидят в лесу у костра. Ставят спинками к зрителя — начинается сцена похорон. Ты сразу узнаёшь образы и по визуалу понимаешь, что происходит на сцене.

Валерия Ахремюк, smm-специалист медиагруппы «Прима»

 Было бы странно видеть в роли школьников маститых артистов, поэтому в спектакле заняты студенты Сибирского института искусств.

— Молодые актёры, особенно девушки, очень сильные, с интересными типажами и тембрами. Самое примечательное, я будто, правда, очутилась в Советском Союзе — так у них подготовлена речь, что полностью попали в те интонации. Настоящие комсомольцы! И отклик у зала оказался таким, что артисты четыре раза выходили на поклон.

Валерия Ахремюк, smm-специалист медиагруппы «Прима»

«Дубровский» (16+)

Мурат Абулкатинов возглавил творческую команду ТЮЗа весной 2024 года, и вот его первая работа в новом статусе. В «Дубровском» режиссёр поставил высокую планку — замахнулся разом и на Пушкина, и на Шекспира. Александр Сергеевич так и не закончил роман, поэтому финал открыт для трактовок. В спектакле из заглавного героя получился не столько Робин Гуд из Кистенёвки, сколько «русский Гамлет».

— Мы видим Владимира Дубровского не просто как бунтаря или мстителя, а как сложную, противоречивую личность. Он пытается найти своё место в мире, где царят несправедливость и коррупция.

Константин Брандт, корреспондент «Города Прима»

Жанр «Дубровского» — «разбойничий роман». Лишённый наследства Владимир собирает лесную банду, но и сам спектакль с первых минут захватывает драйвом и даже агрессией. На сцене разворачивается действо, наполненное энергией, что ещё больше усиливается «рок-н-ролльными» музыкальными вставками и хореографией.

Особого внимания заслуживают «Ретроспективы», внезапные флэшбеки персонажей. Они искусно вплетены в ткань повествования, словно мосты, соединяющие сценические образы с оригинальным романом Пушкина.

— Эти вставки не просто напоминают о первоисточнике, но и служат ключом к пониманию главного героя, позволяют глубже проникнуть в его внутренний мир, понять мотивы его поступков и увидеть в нём того самого «русского Гамлета», о котором говорят создатели спектакля.

Константин Брандт, корреспондент «Города Прима»

Не будем загадывать, но кажется, что репертуар ТЮЗа пополнился новым хитом. В «Дубровском» есть всё необходимое: авантюрный сюжет, любовная линия и яркая интерпретация знакомой со школы истории. А ещё Маша и медведь.

— «Дубровский» в ТЮЗе заставляет думать, чувствовать и переживать. Это история о свободе, бунте, мести и любви, рассказанная с такой энергией и иронией, что невозможно остаться равнодушным.

Константин Брандт, корреспондент «Города Прима»

Интернет-портал "Город ПРИМА", 11.11.2025

Драматичная повесть Бориса Васильева, посвящённая юношеству, дружбе и личностному становлению. Действие разворачивается в 1940 году. Герои — обычные старшеклассники, мечтающие о будущем, влюбляющиеся, спорящие о жизни. Но их юность оборвётся очень скоро: уже завтра начнётся война, которая навсегда изменит их судьбы.

Почему в этом спектакле играют студенты?

Для них эта история — не просто литература. Возраст персонажей книги и возраст студентов почти совпадает. Героям Васильева — 16-17 лет, они стоят на пороге взросления, сталкиваются с первыми серьезными решениями, а их идеалы проверяются на прочность. Студенты подходят к этим ролям через собственное, современное понимание мира, что придает истории особую достоверность.

Почему эта история важна сегодня?

«Завтра была война» — это не только о 1940 годе. Это разговор о выборе. О том, как не терять себя, о цене слова и силе дружбы. Эти вопросы не имеют срока давности. Сегодня, как и тогда, молодые люди входят во взрослую жизнь, и им так же необходимо понимать, что такое личная ответственность. 

В этой работе, режиссер Алла Анисимовна видит возможность для молодых артистов и для зрителей вместе найти ответы на сложные, но вечные вопросы, которые так актуальны сегодня. Спектакль станет частью репертуара ТЮЗа.

портал КУЛЬТУРА24, 23.10.2025

Пушкин работал над «Дубровским» с 1832 по 1833 год, но так и не завершил его. Само название роману было присвоено издателями уже после смерти автора при публикации в 1841 году. «Никто не знает, как назвал бы эту историю сам Александр Сергеевич и какая судьба ждала молодого Дубровского, если бы произведение было дописано, — напоминает театр в анонсе. — Известно только, что Пушкин задумал перенести на русскую почву популярный в Европе жанр разбойничьего романа». Именно «разбойничий роман» выбран авторами в качестве жанрового определения спектакля. Оригинальную инсценировку для премьеры написал драматург Дмитрий Богославский.

Заглавный герой романа, Владимир Дубровский, создателями постановки осмысляется не как «русский Робин Гуд», а как «русский Гамлет», «ведь он в свои 23 года вынужден принимать трудные решения, к которым ещё не был готов». Таким образом, премьера продолжит размышления «шекспировского года» Мурата Абулкатинова: именно «Гамлета» в конце прошлого сезона он выпустил в Театре на Таганке, а предыдущей постановкой режиссёра, созданной год назад, была «Буря» в театре «СамАрт».

Интерпретируя роман «о свободе, бунте, мести и любви», авторы создают на сцене «агрессивную, хулиганскую, ироничную» историю, в которой «сплетены темы, которые важны и сегодня: безнаказанность и неограниченная власть как источник хаоса и разрушения, борьба с несправедливостью и коррупцией, допустимость методов, которые используются в этой борьбе, выбор между местью и прощением, любовью и долгом», — говорится в описании премьеры. Театр предупреждает: «Готовьтесь, будет драйвово», — а сам режиссёр, характеризуя работу в трёх словах, выбирает «энергию, иронию и любовь».

Для Мурата Абулкатинова «Дубровский» станет первой премьерой в статусе главного режиссёра Красноярского ТЮЗа, хотя ещё до назначения на эту должность он поставил там два спектакля — «Поход в Угри-Ла-Брек» по пьесе Томаса Тидхольма и «Евгения Онегина». В интервью пресс-службе театра Абулкатинов рассказал, что сознательно выбрал для новой постановки пушкинский текст, поскольку «хотелось найти рифму с предыдущей работой» в Красноярском ТЮЗе.

Над премьерой работает постоянная команда соавторов Абулкатинова: художник Софья Шнырёва, художник по свету Евгений Ганзбург, хореограф Никита Беляков, композитор Симона Маркевич, а также хореограф-репетитор Александра Колосовская.

В спектакле участвуют артисты Кирилл Мингазов и Артём Цикало (Владимир Дубровский), Анна Соловьёва и Ксения Шарыпова (Мария Троекурова), Вячеслав Ферапонтов (Троекуров), Денис Зыков (Дубровский старший), Александр Князь (Шабашкин), Юрий Киценко (Исправник), Анатолий Пузиков (Спицын), Екатерина Кузюкова (Глобова), Ренат Бояршинов (Тимошка), Максим Бутивченко (Судья), Гоча Путкарадзе (Архип), Александр Мяло (Гриша), Елена Половинкина (няня Егоровна), Антон Заборовский (француз Дефорж), Михаил Гольцов (Приказчик), Антон Остапенко (Старый исправник), Алина Чупахина, Александра Булатова, Татьяна Скрябина и Кристина Фирсова (Дамы в доме Троекурова).

Анастасия Козлова, блог журнала ТЕАТРЪ, 16.10.2025 

Отправной точкой стала творческая лаборатория для подростков и молодых людей, которую Красноярский ТЮЗ провёл в январе 2025 года. Под руководством Андрея Родионова (поэт, лауреат премий «Триумф» и Григорьевской премии, режиссёр поэтических перформансов) и Екатерины Троепольской (драматург, продюсер и режиссёр, экс-директор «Мастерской Дмитрия Брусникина») ребята самостоятельно писали поэтические тексты, которые легли в основу постановки «Первая любовь» Ксении Пещик, режиссера Красноярского ТЮЗа и драматурга Ирины Прудиус.

Лаборатория была направлена на то, чтобы дать голос молодому поколению и воплотить на сцене их собственные, настоящие истории и переживания. Итогом пятидневной работы стал открытый поэтический перформанс, где подростки выходили на сцену, читали свои тексты под специально написанную музыку композитора Дмитрия Мулькова («Мам, мне страшно») и дирижёра ТЮЗа Николая Балышева.

Финальным аккордом лаборатории стал поэтической перформанс, который в итоге превратился в прекрасный спектакль «Первая любовь» с артистами Красноярского ТЮЗа.

Получилась история про выдуманный мир, в котором артисты и постановочная команда пытаются сочинить спектакль о первой любви, но… запутываются в собственных чувствах, — говорится в описании. — Они влюбляются, сомневаются, ревнуют и уже не понимают, где игра, а где жизнь. Вместе со зрителями они ищут ответ на вопрос: чем первая любовь отличается от второй, или от любви вообще? Возможно, ничем. Любовь всегда завладевает тобой полностью, делая сильным и беззащитным одновременно. “Первая любовь” — спектакль для подростков и их родителей, для тех, кто только открывает это чувство, и тех, кто помнит его всю жизнь. Исследуя тему первой любви, мы говорим о любви вообще, — вне возраста, времени и условностей, — рассказывают в театре.

В спектакле звучат стихи участников поэтической лаборатории «Первая любовь»: Юлии Ильяшенко, Арины Колосовой, Дарьи Акбулатовой, Екатерины Лаврентьевой, Анны Спешиловой, Екатерины Карасёвой, Дарьи Потаповой, Павла Швецова, Ивана Матвиенко, Алексея Шварца, Дарьи Ахаевой, Арины Бирюковой, Софии Тумаевой, Марии Журкиной, Анастасии Антоновой и Арины Барташевич.

Роли в спектакле исполнят Максим Бутивченко (Купидон), Татьяна Скрябина (Не такая, как все), Антон Остапенко (Несчастный влюблённый), Анжелика Золотарёва (Подружка подружки), Александр Мяло (Японский школьник) и Ксения Шарыпова (Японская школьница).

Мы — театр юного зрителя, и за последние 10 лет мы испробовали огромное количество форм взаимодействия с этим бунтующим и очень своенравным зрителем — подростками! — пишет театр в анонсе премьеры. — Лаборатории, “Театр Горожан”, спектакли у школьной доски, театральные ночи, подкасты, мастер-классы и лекции, в театре много лет работает просветительский отдел, и вот — соавторство в нежном боевичке!, — делятся в театре.
И первые отзывы получились такими же искренними, как и сам спектакль. 

На скольких спектаклях я ни была, нигде не было такого общения со зрителем и интерактива! Режиссёр просто красотка! Додуматься и сотворить такое — это нечто! На протяжении всего спектакля зал не переставал смеяться. Официально заявляю: «Первая любовь» — мой самый любимый спектакль на малой сцене ТЮЗа!, — поделились зрители.

Добавим, что и анонс спектакля вышел волшебным. В самом центре города любая пара могла зарегистрировать свою любовь. С настоящим свадебным церемониймейстером.

«Всё серьёзно, почти как регистрация брака в ЗАГСе, только мы регистрируем первую любовь. У нас было 12 весёлых влюблённых пар, к которым присоединились впечатлившиеся прохожие!», — вдохновлённо рассказали в ТЮЗе.

Анна Троегубова, портал Культура24, 22.09.2025

Каждая встреча с Надеждой – это настоящий подарок для наших студентов. Её искренность и увлечённость искусством заразительны. Она поделилась своей личной историей прихода в профессию, рассказала о том, какие роли даются особенно непросто, и как удаётся совмещать бурную актёрскую жизнь с материнством, особенно когда сын тоже идёт по стопам родителей. Надежда приоткрыла завесу над миром театральных суеверий: оказывается, найти гвоздь на сцене – это добрый знак к новой роли, а вот уронить сценарий на репетиции – к неприятностям. Она подчеркнула, что театр – это не только актёры, но и незаменимый художник, и что в искусстве главное – быть искренним и отдавать себя без остатка.

Студенты с восторгом задавали вопросы, а после встречи получили возможность пообщаться с Надеждой лично, почувствовав её тепло и открытость. Для будущих художников театр – это не просто часть образовательного процесса, а источник вдохновения и возможность глубже понять природу творчества. Такие встречи дают не только ценные знания о закулисной жизни, но и зажигают в сердцах молодых людей огонь желания творить и создавать.

сайт Красноярского художественного училища им. В.И. Сурикова