От сказок — к реальности, от рамок формата — к свободе экспериментов
10 апреля 2025
О режиссёрской лаборатории в рамках фестиваля «ЭХО БДФ — Красноярский край»
Обязательная часть программы фестиваля «ЭХО БДФ» (специального проекта Большого Детского фестиваля в регионах) — БДФ Лаборатория. Формат, когда на постановку есть всего пять дней, ограничивает сжатыми сроками. И одновременно даёт пространство для манёвра и эксперимента, право на ошибку — театрам и творческим командам, которые представляют своего рода демоверсии спектаклей.
Лаборатория, которая в феврале прошла в Красноярском крае, стала самой масштабной за всё время существования проекта (с 2021 года проведено 15 лабораторий). Четыре дня, восемь эскизов, три театра региона. Каждая работа — попытка найти новый подход к материалу и новый способ диалога со зрителем. В Красноярском ТЮЗе выпускники мастерской Юрия Бутусова погрузились в мир страхов и сказок. В Музыкальном театре Красноярска студенты Дмитрия Белова искали ключи к молодёжной аудитории. В театре кукол «Золотой ключик» в Железногорске бросили вызов привычным форматам — создали спектакль-игру и переосмыслили традиционный жанр рождественского вертепа.
Красноярский театр юного зрителя
Открывал лабораторию эскиз по «Русалочке» Ганса Христиана Андерсена. Отказавшись от сказочной эстетики в пользу аскетичного визуального языка, режиссёр Егор Ковалёв сделал темноту главным выразительным средством. Костюмы и декорации — чёрное на чёрном. Свет выхватывает из тьмы лишь фрагменты действия. Бо́льшая часть сказки раскрывается через пластические этюды. Звуковая партитура — неровное дыхание, скрипы, странные шумы. Атмосферная музыка невидимыми линиями очерчивает границы аморфного подводного царства. В центре сцены — натюрморт на длинном столе: стеклянные бутылки разных форм и размеров, вазы, череп, предметы мебели, канаты. Это и предметы земного мира, угодившие на морское дно, и метафора хрупкости человеческой жизни.
«Русалочка», режиссёр Егор Ковалёв
Русалки (героини Ксении Буйловой, Виктории Смертиной, Анны Соловьёвой), появляющиеся из темноты, заполняют пространство, двигаясь по непредсказуемой траектории — то резко и стремительно, то плавно и текуче. Надевая жемчуга на Русалочку, они словно проводят её инициацию. Актриса Татьяна Скрябина играет свою героиню отрешённой и задумчивой, желающей познать нечто бо́льшее, чем её «морская» природа, и обрести человеческую душу. В мире людей Русалочка сталкивается с жестокой реальностью. Принц, которого она так любит, в исполнении Александра Мяло — воплощение холодной, почти механической бесчувственности. Их встреча решена через пластический этюд: юноша переодевает Русалочку в мужской костюм, словно забирая её природу. Их взаимодействие почти безмолвно и похоже на танец, участники которого меняются ролями: преследователь становится жертвой, убегающий догоняет. Эта жестокая игра становится для главной героини фатальной. Однако финал выходит за рамки известного сюжета: Татьяна Скрябина сбрасывает с себя роль и поёт, впервые за эскиз не искажая голоса, просто, по-человечески, предельно честная в своей уязвимости. Сказка о несчастной Русалочке становится историей о необходимости принять несовершенство мира и сохранить при этом верность себе.
Сказку братьев Гримм «Девушка без рук» режиссёр Анна Потебня представляет как притчу об истинной и ложной любви, о том, как легко спутать одно с другим. Эскиз балансирует между гротеском и психологизмом, юмором и трагедией, избегает дидактичности, свойственной первоисточнику, и переосмысляет пугающие мотивы сказки через поэтические метафоры. С самого начала задаётся мотив двойственности: два рассказчика — женщина в белом и мужчина в чёрном, Ангел и Дьявол (персонажи Елены Половинкиной и Саввы Ревича) становятся олицетворением добра и зла, гармонии и хаоса, созидания и разрушения. Они двигают историю вперёд, подталкивают героев к роковым решениям, наблюдают за их страданиями, помогают в безвыходных ситуациях.
Сказка о мельнике, который заключает сделку с дьяволом, не зная, что за внезапное богатство придётся расплатиться жизнью дочери, — история о душевной слепоте. Мельник в эскизе — не злодей. Анатолий Кобельков с его добрым, мягким взглядом играет слабого, растерянного человека, беда которого — в нежелании видеть истинное положение вещей и брать ответственность. Его жена (роль Анны Проскуриной) — воплощение человеческой слабости, но её веселье от богатства сменяется ужасом и отчаянием, когда она осознаёт потерю. Девушка без рук в эскизе — символ чистоты и любви. Кристина Фирсова создаёт образ отстранённый, но не бесчувственный: её героиня словно знает, что её ждёт, и заранее прощает тех, кто обрёк её на страдания. В своей укоренённости и стойкости она схожа с деревом в центре сцены. Актриса словно сливается с ней в самый трагичный момент — и мельник отсечёт не руки девушки, а ветви яблони. Артём Цикало в роли Короля, который берёт в жёны Девушку без рук, не пугаясь её изъяна, появляется карикатурным самовлюблённым красавчиком. Дальнейшее развитие событий — его уход на войну, расставание с женой и ребёнком, многолетние поиски своей семьи — должны были изменить его, превратить в героя, способного на самопожертвование. Перемену актёр демонстрирует в эпизоде, где он вырывает с корнем яблоню, взваливает её на плечи, как крест, и отправляется на поиски жены. Однако, несмотря на цельность эскиза и замысла, персонажи кажутся статичными, от начала и до конца карикатурными. Возможно, это сознательный приём, необходимый для того, чтобы избежать назидательности и дать зрителю свободу интерпретаций.
«Девушка без рук», режиссёр Анна Потебня
Режиссёр Шэнь Ван работает со сказкой «Неумойка» из сборника Александра Афанасьева. Она о вернувшемся с войны солдате, который встречает дьявола — и обманывает его: принимает условия сделки, но в итоге сохраняет душу. Эскиз о противостоянии добра и зла, порядка и хаоса, любви и ненависти — в мире вообще и в душе отдельно взятого человека — построен в эстетике клоунады, сюжет рассказывается с помощью пантомимы, пластики. Солдат в исполнении Антона Заборовского — здесь этакий дурак, простодушный, неловкий. В сцене войны он — в пушистых голубых варежках, неумело, нехотя берёт ружье, поворачивает его прикладом, а не прицелом вперёд. Пролетающие мимо воображаемые пули, которые для него словно назойливые мухи, губят других участников баталии — трёх безымянных персонажей в клоунских париках (актрисы Александра Булатова, Кристина Заборовская, Анна Зыкова позже появятся и в других ролях). Молчаливая отрешённость Солдата в этом эпизоде превращает его из простака в провидца, уставшего от знания жизни, которое для него — бремя. В его подавленности и апатии после войны — боль человека, видевшего слишком много.
Вячеслав Ферапонтов, исполняющий роль Дьявола, — больше, чем грустный клоун, в образе которого он появляется на сцене. Невротичный, пластичный, он всё время в движении, из-за чего кажется, будто он везде и всюду. Это не просто искуситель или трикстер. Постепенно в нём проступает человеческое — и этого человеческого больше, чем чертовщины. В эскизе Шэнь Вана кажется, что не Чёрт искушает Солдата, а Солдат испытывает Чёрта, доказывая, что чистая душа сильнее бесчеловечности и духовной скудости, выше обыденности и боли. В финале он обманывает Дьявола, с его помощью перерождается и женится на царской дочке. А за бесовской личиной Вячеслава Ферапонтова проступает глубокое страдание и одновременно почти детская ранимость. Чёрт здесь играет роль, которую ненавидит. Прямо по Гёте: «Частица силы я, желавшей вечно зла, творившей лишь благое». Кульминация спектакля — тихий финал, когда Чёрт-Ферапонтов смывает с себя грим, преодолевая безысходность абсурда. За клоунской маской оказывается человек, который, как ребёнок, готов заплакать от совсем не детской усталости. Здесь эскиз переходит от гротеска к нежности и стирает границы между добром и злом, провозглашая хрупкость и бесценность человеческой души.
«Неумойка», режиссёр Шэнь Ван
Александр Цереня, режиссёр эскиза по рассказу Фёдора Достоевского «Бобок», погружает зрителей в гипнотическое действие — метафизическое путешествие к самым тёмным сторонам человеческой души, потерявшей шанс на спасение. Главный герой, писатель и рассказчик, попадает на похороны. По сюжету Достоевского, он отделяется от толпы, засыпает на надгробном камне и слышит голоса умерших людей. То ли это галлюцинация, то ли он не заметил, как сам перешёл в мир мёртвых. Актёр Ренат Бояршинов удерживает на себе внимание, втягивая зрителей в замкнутое пространство. Пустая сцена создаёт ощущение безвыходности и тесноты. Персонаж Бояршинова кажется потерянным: рассказывая о какой-то, в сущности, ерунде, он еле сдерживает отчаяние, нервно отбивая что-то вроде степа. Символический переход героя из одного мира в другой сопровождает свет, выхватывающий подиум в глубине сцены. На нём — эксцентричный рок-ансамбль, который с нарастающей громкостью исполняет монотонную и одновременно разнузданную композицию. Позже музыканты окажутся теми самыми жителями кладбища, чьи разговоры слышит главный герой.
«Бобок», режиссёр Александр Цереня
Диалоги мертвецов абсурдны и отвратительны. Персонажи перемещаются как единый организм — многорукий и многоногий. И всё же это отдельные фигуры: здесь есть генерал, инженер, философ, надворный советник, граф, лавочник, барыня. Все они — сюрреалистичные марионетки, лишённые индивидуальности, порабощённые слабостями, распутством, цинизмом и сластолюбием. Их речи не исповедь, а предсмертные судороги душ, погибших ещё при жизни. Кульминацией становится появление Клиневича (роль Юрия Киценко), призывающего к тотальному бесстыдству, чтобы насладиться «свободой» перед небытием.
Главный герой, безымянный свидетель загробного безумия, контрастирует с этой тёмной массой. Персонаж Рената Бояршинова, поражённый увиденным, будто пытается противостоять этому миру. Но искупление, покаяние и спасение здесь кажутся анахронизмом. Уставший рассказчик снова засыпает, погружаясь в сон внутри сна. Он накрывает глаза шляпой, словно закрывает крышку гроба. «Бобок меня более не волнует», — бросает он в пустоту. Эта фраза звучит как признание поражения.
Полный текст обзора читайте здесь:
разработка ПО сайта
