Отключить

Купить билеты

Пресса

Елена Половинкина: «У меня никогда не было завышенных амбиций в профессии»

24 августа 2020
Елена Коновалова

«Сон.Лето.Ночь», Титания – Е. ПоловинкинаЗа неполные 27 лет работы в Алтайском краевом драматическом театре Елена Половинкина сыграла около пятидесяти ролей — от юных героинь в сказках до брехтовской Мамаши Кураж и Гертруды в «Гамлете». Но восемь лет назад она круто изменила свою жизнь — по приглашению режиссёра Романа Феодори перешла работать в Красноярский ТЮЗ.

Фото: Фрол Подлесный/Красноярский ТЮЗ

Здесь репертуар актрисы дополнился сказочными животными: она сыграла Ворону в «Снежной королеве», а потом и в «Ёжике в тумане», Гусеницу в «Алиsе». Но, казалось бы, столь «несерьёзные» персонажи вовсе не обойдены вниманием критиков: в прошлом сезоне за роль кобылы Уинни в спектакле «Хроники Нарнии. Конь и его мальчик» Елена Половинкина даже была номинирована на приз «Лучшая роль второго плана в драматическом театре» на краевом фестивале «Театральная весна».

 «Хроники Нарнии. Конь и его мальчик», Уинни – Е. Половинкина

Совершенно не ожидала, что меня могут как-то отметить за Уинни, — удивляется актриса, — вот уж действительно не поймёшь, чем руководствуются эксперты в оценке нашей работы. Во всяком случае, ещё с одной моей номинацией на «Театральной весне», ролью Двойры в мюзикле «Биндюжник и король», Уинни никак не сравнить. Да и Озе в «Пер Гюнте» Ибсена гораздо сильнее, очень сложный характер. И актёрские задачи непростые: скажем, показать, как она, уже ослепшая, чувствует присутствие своего сына Пера. Или лупит его, но всем должно быть понятно, что это проявление любви — она так сильно его любит, так беспокоится за него, что, кажется, убить готова, лишь бы он не натворил ещё чего-то худшего. Странно, что спектакль вообще не попал в орбиту внимания нашего краевого фестиваля, его даже не включили в афишу.

Зато на «Ново-Сибирском транзите» два года назад вашу Озе отметили не только номинацией, но и призом. 


«Пер Гюнт», Озе – Е. Половинкина

Поэтому я и говорю — критерии непонятны. Хотя в театре вообще очень много субъективного. Скажем, какого-то актёра один режиссёр в упор не видит, а другой использует его так, что все потом восторгаются. И никакой счётной линейкой это не измерить. 

Елена, простите, а вас не смутило, что после Гертруды и Мамаши Кураж пришлось играть животных? Обычно со сказок в театре начинают.

То есть — нет ли в этом ущемления моих актёрских амбиций, понижения в карьере? (Улыбается.) Нет, нисколько. Я знала, что раз иду работать в ТЮЗ, участие в спектаклях для детей неизбежно. И была вовсе не против: в сказках можно пошалить, похулиганить, для артиста это всегда разрядка. Но дело даже не в этом. У меня вообще никогда не было завышенных амбиций — и сейчас их нет. Мне просто нравится работать в театре. Первую — и до сих пор единственную — главную роль сыграла в 45 лет, — это была как раз Мамаша Кураж в постановке Романа Феодори. А до неё давали только роли второго, а то и третьего, четвёртого плана, занимали в массовке. Но я вообще на этот счёт не заморачивалась. Конечно, хотелось, играть, например, Джульетту, и по возрасту тогда подходила. Но если видела, что в распределении у меня что-то другое, не слишком переживала — ну и ладно. А с третьей репетиции я в эту роль влюблялась и уже не видела себя ни в чём другом. Вообще грех жаловаться — у меня никогда не было простоев в работе. Скажем, в советское время полагалось выпускать по шесть премьер в год — и в каждой из них я непременно была занята. Где в массовке, где в эпизоде, где в небольшой роли — свою норму, восемь спектаклей в месяц, всегда отыгрывала. «Алиsа», Гусеница – Е. Половинкина 

В Красноярске, как я понимаю, простоев тоже не случалось?

Здесь не до простоев: ежемесячная норма — 12 спектаклей, у меня меньше 26-ти не бывает, а под Новый год их вообще под 40! С Романом Николаевичем по-другому никак: он человек увлекающийся, ему важно, чтобы все вокруг на его идеи откликались и отдавались по максимуму. Меня не раз спрашивали, почему я решила поменять стабильную обустроенную жизнь, родной город, театр, где прослужила почти три десятка лет, на полную неизвестность. Но я не сомневалась в том изначально и не разочаровалась до сих пор — актёру полезно делать шаг в неизведанное. Конечно, это всегда страшно и неуютно. Но когда есть ради чего менять свою жизнь, появляются силы и вера в то, что всё непременно получится. Я встретила трёх режиссёров, особенно сильно повлиявших на меня в профессии. У Олега Пермякова училась делать первые шаги по сцене. У Сергея Болдырева в 26 лет сыграла Анну Демби в «Кине IV» Григория Горина. Та роль мне дорога не только тем, что она стала моей первой большой работой, но и тем, что вначале Анна — юная девушка, а потом она зрелая женщина, и сыграть в одной роли возрастной переход очень непростая задача. Во второй ипостаси мне было сложнее её показать, я тогда ещё сама была слишком молода. Но именно та роль дала толчок к другим работам.

«Снежная королева», Ворона Клара – Е. Половинкина

А третьим режиссёром стал Роман Феодори. Он поверил в меня, дав роль Кураж, хотя сама я тогда внутренне к ней еще не была готова – точнее, надеялась её сыграть, но когда-нибудь потом, когда созрею. А он настоял, и я ему очень за это благодарна. И до сих пор доверяет. Хотя порой за движением его мыслей поспеть нелегко. Например, в «Снежной королеве» я сначала должна была просто играть эту самую королеву. Потом он решил, что в одной из сцен я буду смотреть в зеркало, видеть в нём себя в молодости (в исполнении Елены Кайзер) и страстно желать вернуться в те годы. Следующая идея — что Кайзер, молодая королева, видит в зеркале себя зрелой (то есть меня) и не хочет стариться, она готова на всё, чтобы этого избежать. А закончилось всё Вороной. (Смеётся.) Но я нисколько не в обиде — очень люблю свою Клару, у нас с Вячеславом Ферапонтовым, Вороном Карлом, там отличный дуэт. 

Спектакль «Мамаша Кураж» был отмечен «Золотой Маской». Что именно режиссёр стремился показать в вашей героине, какие черты?

Роман Николаевич хотел, чтобы зрители видели в ней живого человека, а не карикатурную злодейку. Анна Фирлинг — не домашний монстр, она любящая мать, привлекательная женщина и удачливая торговка. В ней есть и стремление к наживе. Но всё это — проявления её натуры, в ней энергия хлещет через край, такая уж она уродилась. Совершенно не важно, как она стала маркитанткой — это просто её личный выбор. Кураж любит войну, война её кормит — это её способ существования. Но исторически она оказалась в таких жизненных условиях, что ей, с её характером, пришлось объявить войну самой войне. Для мирной жизни она не создана, совершенно невозможно представить, что такая женщина станет торговать колбасой и сметаной в обычной лавке. Ей необходим постоянный адреналин. В отличие от меня самой — предпочитаю спокойную размеренную жизнь.

«Сон.Лето.Ночь», Титания – Е. Половинкина

А что заводит и подпитывает вас, что заряжает энергией?

Диван. (Смеётся.) Серьёзно! Совершенно не люблю путешествовать, ни разу не побывала ни в одной загранпоездке. Диван, кошка рядом, тишина, книжку почитать, изредка посмотреть кино — вот мой персональный рай. Уехать на дачу — и хорошо бы, чтобы никто там со мной не разговаривал. Нет, я не социопат, но если нужно отдохнуть – пусть рядом будет как можно меньше людей.

При такой любви к уединению выбор актёрской профессии кажется даже несколько неожиданным.

 Отнюдь — среди артистов немало интровертов. А я, хоть и домашний человек, бытовой стороне жизни никогда не уделяла чрезмерного внимания. Огурцы не солю, варенье не варю — этим с удовольствием занималась моя мама, а мне не передалось. Хотя благодаря ей научилась делать вкусное домашнее вино — мама была виноделом, у неё всегда получались отличные фруктовые и ягодные наливки. Но меня в эту профессию не тянуло. И актрисой стала не сразу — хотя мама очень любила театр, постоянно водила меня на спектакли. На всю жизнь запомнила своё первое театральное впечатление, как злая королева в сказке «Белоснежка и семь гномов» съедает сердце лисы (а она думает, что это сердце Белоснежки) — и у неё вдруг вырастает пушистый лисий хвост. Я, первоклашка, тогда встала от неожиданности и простояла так до конца спектакля. (Смеётся.)

Но, повторю, в школьные годы не мечтала об актёрской профессии — как, впрочем, и ни о какой другой. Любила литературу, рисовала. Но совершенно не представляла, чему мне интересно было бы учиться дальше. Директор школы взял меня к себе секретаршей, отработала почти год. И в это самое время благодаря нашему учителю физики Владимиру Юрьевичу Дережкову впервые попала в популярный в Барнауле студенческий театр «Плот», он сам в нём играл. Меня, 16-летнюю девчонку, настолько заразила неформальная атмосфера молодёжного коллектива, что через год уже никаких сомнений не было — буду поступать в театральное училище. Правда, и здесь не обошлось без приключений. Поехала покорять Москву — и опоздала на вступительные экзамены. Ещё год ждать не захотела, чудом успела вернуться в Новосибирск, подала документы буквально в последний момент. И поступила. Или вот ещё эпизод: незадолго до окончания учёбы к нам в город на гастроли приехал театр из Литвы. А у меня латышские корни, я так мечтала поехать в Прибалтику! Решила показаться, меня готовы были взять туда после окончания училища. Но на выпуск приехал режиссёр из Барнаула и позвал в драматический театр меня и двух парней. А я в студенческие годы жила в такой нищете, одеться прилично было просто не на что, и я постеснялась ехать в Литву в столь неприглядном виде. Подумала: ладно, поеду домой к родителям, откормлюсь, подзаработаю денег и через год отправлюсь в Прибалтику. Ага, и застряла на Алтае почти на 27 лет.


«Как я стал», Мать Маши – Е. Половинкина

Тем удивительнее, что спустя столько лет работы на одном месте решились начать всё практически с нуля. Пришлось ли в Красноярске столкнуться с какими-нибудь творческими сложностями?

Мой переезд совпал с переходом на роли другого плана. Если в Барнауле перед отъездом я ещё играла женщин средних лет, то здесь у меня, в основном, мамы. Да, они все разные — мама Пера Гюнта Озе совершенно не похожа на мам в спектаклях «Чучело», «Как я стал» или «Звездец». Но, тем не менее, такие репертуарные изменения всегда даются психологически непросто. Помню, как тяжело мне было в 36 лет браться за Гертруду — хотя, казалось бы, героиня абсолютно соответствовала моему возрасту. Но я до 30 лет играла в сказках всяких Алёнушек и Настенек, а тут впервые дали роль моей ровесницы. А впереди у меня теперь только бабушки. Но это нормально — не люблю, когда немолодые женщины изображают излишнюю моложавость. Я лично не хочу производить такое впечатление, всё должно быть адекватно своему возрасту. Хотя и говорят, что сцена убавляет годы, но всё-таки грань переходить не надо. К счастью, время от времени мне ещё достаются гротескные персонажи вроде миссис Манн в «Оливере Твисте» — этакая дрянь с чеканным шагом и стёртым лицом.

«Оливер Твист», Миссис Манн – Е. Половинкина

А что ещё вам не близко в театре, помимо актёрского несоответствия возрасту?

Излишний пафос, театральщина. Или когда роль меня разрушает, и я становлюсь другим человеком. Со мной такое случилось, когда играла в Барнауле Наталью Ивановну в чеховских «Трёх сестрах», она меня поначалу просто уничтожала изнутри. Согласитесь, каждому из нас приятно считать себя хорошим человеком, порядочным, ответственным по отношению к себе и окружающим, со здоровой психикой. И мне, естественно, этого хотелось. А моя героиня рушила моё благостное представление о самой себе. Наташа в нашем спектакле была такой тварью, что даже моя близкая подруга испытала настоящее потрясение, увидев меня на сцене, — она потом несколько дней не могла со мной разговаривать! Потому что, чтобы перевоплотиться в такой характер, мне пришлось вспомнить ситуацию, где я вела себя не самым достойным образом — и принять себя такой: да, я, как и Наташа, вовсе не идеальная. Во мне всё внутри сопротивлялось поиску такой краски. До тех пор, пока не поняла грань между моим сценическим образом и собой: всё, что я делаю на сцене, остаётся там — и только там. Это не идентично мне самой. Хотя я тоже порой совершаю какие-то проступки. Но я не равна Наташе, как и другим своим персонажам, это всего лишь мои роли.

Первой вашей работой в Красноярском ТЮЗе стала, опять же, роль мамы в документальной постановке «Подросток с правого берега». Насколько вам близок этот жанр?

Мне интересна сама техника вербатим — заниматься ею непросто, потому что приходится обращаться к незнакомым людям, задавать им вопросы, вызывать на откровенность, а потом ещё и перевоплощаться в них в спектакле, присваивать себе их монологи. Но для актёра это очень важный опыт, хорошая школа. Ничто так, как вербатим, не счищает с нас наши многолетние театральные штампы. Первый опыт документального театра получила в Барнауле в спектакле Романа Феодори «Деревня. Net»: мы на несколько дней выезжали в алтайскую деревню, разговаривали с местными жителями. Вместе с куратором проекта режиссёром Мариной Разбежкиной и драматургом Сашей Денисовой отправились туда за шукшинскими характерами. Это было настоящее погружение в деревенскую среду, мы также слушали лекции, занимались на тренингах. В «Подростке» мне, к сожалению, такого опыта не хватило — я подключилась к проекту уже на финальной стадии.

Не могу сказать, что у меня однозначное отношение к документальному театру — играть только в таких спектаклях не хотела бы, предпочитаю работать в разных жанрах. Но всё же вербатим мне нравится гораздо больше, чем многие пьесы современных драматургов. Особенно, когда они на злобу дня — терпеть не могу пьесы-однодневки, мне кажется, они моментально устаревают. А их, к сожалению, полно.

И всё-таки кто-нибудь из современных драматургов вам близок?

Немногие — например, Ярослава Пулинович. Она для меня вообще стоит особняком, у неё очень грамотный язык, с удовольствием играю в постановках по её произведениям. А ещё мы когда-то ходили в «Плот» вместе с Александром Строгановым. Он учился в мединституте, писал стихи — кто бы мог тогда подумать, что Саша станет поэтом и драматургом, а я актрисой? Он высококлассный психиатр, и пьесы у него с глубоким пониманием человеческих характеров — такое мышление, такие богатые образы! Я была занята в Барнауле в спектакле по его пьесе «Лисица в развалинах». А сейчас очень хочу сделать самостоятельную работу по его монопьесе «Гладильщица».

Ваш сын Кирилл Корнейчук третий сезон работает в «Мастерской Петра Фоменко». Зачастую артисты не в восторге, когда дети идут по их стопам — у актёра слишком зависимая профессия. Но вы, помнится, наоборот, это только приветствовали.

Точнее, не препятствовала. Я вообще считаю, что наши дети растут в сказочной театральной среде, они самые счастливые на свете. Это вовсе не значит, что они непременно захотят работать в театре. Моя дочь Аня выбрала другой путь — она художник. А Кирилл ещё с детства абсолютно свободно чувствовал себя на сцене. Правда, от первой предложенной роли отказался. Когда в четыре года его хотели занять в сказке, он поначалу согласился. И костюм ему очень понравился — бархатный камзол, кружева, манжеты, жабо. Но короткие штаны до колен отверг наотрез — видимо, счёл это для себя оскорблением. (Смеётся.) Хотя позже с удовольствием участвовал в массовках, мы вместе играли с ним на «Золотой Маске» в «Войцеке» у Владимира Золотаря.

А когда Кириллу исполнилось 13 лет, режиссёр Марат Свободный пригласил его в Алтайский ТЮЗ на главную роль в спектакле по пьесе Василия Шукшина «Праздники детства». Кирилл в одном из первых эпизодов выходил на авансцену и говорил: «Меня зовут Ваня Попов, моего папу посадили в 37-ом. С тех пор мальчишки в селе меня не любят и зовут вражонком». Выскакивали пацаны, избивали его и убегали. Он оставался один и продолжал: «Зовут меня вражонком, а я этого терпеть не могу». Потом бежал к деду, тот его успокаивал. Сюжет перекликался с нашей семейной историей, я без слез это смотреть не могла. Мой папа — из семьи репрессированных. Его отца посадили как «врага народа», маму и бабушку сослали в Сибирь, а самого его в детстве дразнили на селе вражонком. Так вот, мой папа вырос в одной деревне с Валерием Золотухиным, которым стал потом знаменитым актёром. Позже он много лет курировал Алтайский ТЮЗ, приезжал играть во многих его постановках. И, в том числе, играл того самого деда в одном спектакле с моим Кириллом.

Ничего себе, какие повороты судьбы!

Нарочно не придумаешь. Так что — как я могла не поддержать выбор сына? Он и в ТЮЗе у нас играл — выходил в эпизоде в «Метели» у Александра Огарёва. Поступил к Олегу Кудряшову, одному из лучших педагогов ГИТИСа. Его приглашали в несколько московских театров, но он предпочёл «Мастерскую Петра Фоменко», занят уже в нескольких спектаклях. Жаль только, что мне никак не удаётся на них попасть. Но, надеюсь, ещё непременно увижу.

Портал Культура24, Е. Коновалова, 23.08.2020 года

 

ТЮЗ ПЛЮС
07.09.2020
Юбилей Алисы
05.07.2020
 
Фасад театра юного зрителя в Красноярске

КРАСНОЯРСКИЙ ТЕАТР ЮНОГО ЗРИТЕЛЯ
Красноярск, ул. Вавилова, 25, 660025

Телефон касс: +7 (391) 213-10-32, 213-14-65

КАССА РАБОТАЕТ
ежедневно с 10.00 до 20.00
Обед: 12.30-13.00, 15.30-16.00



По срочным вопросам обмена и возврата билетов:
Зав. билетным столом: +7 (908) 201-68-61 (Надежда Николаевна Жеребор)
Почта по вопросам возврата и обмена электронных билетов: kassa@ktyz.ru

© 2012 — 2020 Краевое государственное автономное учреждение культуры «Красноярский театр юного зрителя»

Создание ПО сайта: Vaviloff&Quindt
Логотип: Проектно-маркетинговая группа «+1»

 

bus.gov.ru

Результаты НОК