Басня – ложь, да в ней намек

07 апреля 2026

«Крылов жив!» – пишут мелом на школьной доске в финале «Басен Крылова» в Красноярском ТЮЗе. А сам писатель зажигает на сцене, как заправская рок-звезда, не случайно тут вспоминают и поют Цоя. Но в основном все же исполняют басни Крылова, положенные на музыку Дахалэ Жамбаловым, и каждая превращается в эффектный номер или рэп-баттл. Собственно, жанр спектакля обозначен как «Сцены из жизни баснописца в форме концерта».

Сейчас постановки из серии ЖЗЛ снова в моде: в Театре Ермоловой вышел «Чуковский» с Данилой Козловским, в Театре Образцова уже несколько лет идет на аншлагах «Я – Сергей Образцов!» С Евгением Цыгановым, Театр Наций выпускает спектакли «Горький. Любовь» Филиппа Гуревича и «Вознесенский. Цветет миндаль» Романа Шаляпина.

В общем-то, биографические истории всегда востребованный и благодарный жанр. Но если о Пушкине, Лермонтове, Чехове мы знаем все или почти все, что не мешает режиссерам ставить и снимать все новые байопики, то об Иване Андреевиче Крылове такого не скажешь. Кто, кроме филологов и историков, знает что-то о его непростой судьбе? Что он голодал в детстве в осажденном Пугачевым Оренбурге и заработал так называемый «синдром блокадника», поэтому и был невоздержан в еде всю оставшуюся жизнь, а над ним за это постоянно подшучивали. Что долго едва сводил концы с концами, пытался служить, издавал сатирические журналы, писал не слишком успешные пьесы, пока не нашел своего призвания баснописца. Что так и не решился жениться и всю жизнь прожил со своей прислугой Фенечкой и потом завещал свое состояние ее дочери. В общем, есть о чем рассказать. И можно только поаплодировать Сойжин Жамбаловой, которая выбрала для своей (надеемся, не последней) премьеры в Красноярском ТЮЗе такого нетривиального героя.

В ее постановке «дедушка Крылов» выглядит не бронзовым памятником с Патриарших, а живым человеком без лакировки: смешным и неловким, порой неудобным и не всегда приятным. Актер Анатолий Пузиков, кажется, создан для этой роли. В его герое уживаются лень и вальяжность Обломова (его прототипом, кстати, и стал Крылов) и юношеский азарт (известно, что писатель был страстным игроком и спускал в карты тысячи), увлеченность и патологическая рассеянность, ранимость, обидчивость и невнимательность вплоть до безразличия по отношению к близким. Он не может запомнить имя кухарки (Алина Чупахина), которая служит у него несколько лет, и не отвечает на жалобные письма брата Левушки в трогательном исполнении Рената Бояршинова.

Спектакль устроен многослойно – в нем одновременно присутствует несколько уровней. Есть уровень биографический, с основными событиями жизни писателя, а есть литературный, где оживают герои его сочинений. При этом они вольно переплетаются между собой, и реальные люди с помощью карнавальных масок и костюмов превращаются в ворон, лисиц, муравьев и других героев басен. Например, в басне «Кошка и Соловей» выведена величественная Екатерина Вторая (Светлана Киктева), которая лично приглашала Крылова к себе на обеды и приемы и дипломатично закрывала его вольнодумные журналы.

Но все же сценическое пространство условно разделена на две части. На первом плане течет реальная, бытовая, не слишком счастливая, но размеренная жизнь Крылова: свадьбе со своей возлюбленной, «попрыгуньей-стрекозой» Аннушкой (Анна Соловьева), он предпочел уютный диван холостяка. А в глубине пустой сцены, за занавесом, открывается мир его фантазий, залитый холодным мистическим светом.

Но есть и третий слой – он служит точкой входа для нас, современных зрителей, которые с Крыловым сталкиваются только в детстве, проходя басни во втором классе, если они, конечно, не поступали на актерские отделения театральных вузов. Спектакль начинается со сцены то ли школьного утренника, то ли театрализованного урока, где учительница (отличная характерная роль Екатерины Кузюковой) уставшим монотонным голосом рассказывает что-то о Крылове, а дети в масках животных вымученно отвечают у доски.

Сойжин Жамбалова вспоминает «детство наше золотое» вовсе без сентиментальной ностальгии – для нее это болезненная тема. К ней она обращалась и в спектакле «Калечина-Малечина» в Няганском ТЮЗе, где артисты в личных монологах вспоминали свой детский травматичный опыт. В «Баснях» таких прямых документальных вставок нет, но есть фрагменты черно-белого «хоум-видео», возникающие иногда на боковых порталах сцены и вносящие в действие щепотку нашего здесь и сейчас.

Спектакль вообще выдержан преимущественно в минорных тонах, что, согласитесь, не характерно для крупной формы в ТЮЗах, где привыкли приносить смех и радость, и тем более для постановки по басням, жанру сатирическому. Но часто веселые вещи пишут очень грустные люди – и кажется, это как раз случай Крылова. Персонажи басен выглядят порой зловеще, как Козел и Осел (Александр Князь и Антон Заборовский), завлекающие Крылова в карточную игру, или целая толпа чучел Ворон и Лисиц из разных версий известной басни от Эзопа до Лафонтена и Лессинга. А иногда они предъявляют претензии автору: почему, мол, в его сочинениях так мало мартышек и сплошные клише (что это такое, они вряд ли знают, «но слово красивое»).

Второй акт начинается с игры в снежки, но веселая забава оказывается метафорой декабрьского восстания на Сенатской площади, где Крылов тоже был, но не примкнул к участникам. И когда на школьной доске рисуют силуэты декабристов и пишут мелом их имена, Иван Андреевич то добавляет, то трусливо стирает свое. Слишком жива в памяти угроза Пугачева «повесить капитанского сына» – до старости является ему в ночных кошмарах. Зима, наш национальный культурный код, тут вообще становится царством смерти: перед болезнью и кончиной Фенечки они наряжают серебристую рождественскую елку, брат Левушка, уходя из жизни, делает «след ангела» в сугробе, а после гибели Пушкина снег засыпает уже всю сцену. Известно, что поэт дружил с Крыловым и заходил к нему за день до дуэли. А в спектакле он появляется в образе стройного, утонченного Комара (Артем Цикало), который жалуется на сквозняк в квартире приятеля, словно заранее чувствует загробный холод.

В учебнике пишут даты жизни: 1769–1844 годы. А за этой черточкой – целая судьба. Учительница жалуется, что дети не хотят ничего знать ни про Крылова, ни про его басни, где столько таланта, ума и остроумия. И веришь, что ей по-настоящему обидно за Ивана Андреевича, не как за классика, а как за яркого, незаурядного человека, который мог бы нам, нынешним, многое рассказать, если б мы захотели услышать. И Сойжин Жамбалова с Красноярским ТЮЗом дают зрителям эту прекрасную возможность.

PS: Уже на поклонах в спектакле звучит старая советская песенка из фильма «Приключения Электроника»: «Ведь ты - человек, ты и сильный, и смелый, Своими руками судьбу свою делай. Иди против ветра, на месте не стой, Пойми, не бывает дороги простой». Но в новой медленной аранжировке и в исполнении самой Сойжин она звучит совсем не по-пионерски бодро, а задумчиво и философично: мол, жизнь прожить – не поле перейти, в любое время.

Фото: Дмитрий Штифонов

Марина Шимадина, Петербургский театральный журнал, №1, 2026